Каждая эпоха — это не только набор приёмов, но и определённое представление о том, зачем музыка вообще существует.
Музыка как служба. Основой европейской традиции стал григорианский хорал — одноголосное пение на латыни, где мелодия подчинена тексту и литургии.
Постепенно одноголосие уступает многоголосию: сначала в виде параллельных движений голосов, затем всё более свободных. Монастыри и соборы становятся центрами профессионального мастерства, а композиция — отдельным ремеслом, требующим обучения.
Средневековая музыка ценит не эффект, а порядок: правильное соотношение голосов понималось как отражение гармонии мироздания.
Полифония достигает вершины. Месса и мотет существуют наряду с мадригалом и другими светскими жанрами.
Изобретение нотопечатания радикально меняет распространение музыки: произведение теперь можно тиражировать, а значит — сравнивать и критиковать. Композитор перестаёт быть безымянным, его имя начинает значить.
Рождение оперы, оратории, концерта. Basso continuo — непрерывная гармоническая основа — становится фундаментом всей музыки эпохи.
Барокко любит контраст и украшение: динамику, орнамент, противопоставление инструментальных групп. Именно в эту эпоху формируются современные тональность и темперация, а с ними — знакомство с гармонией, которое мы узнаём до сих пор.
Вместо избытка барокко приходит ясность. Форма становится понятной и «симметричной», а сонатное аллегро — главным двигателем инструментальной музыки.
Симфония, струнный квартет, соната — жанры, в которых оттачивается равновесие между логикой и выразительностью. Творчество Бетховена стоит на границе этой эпохи и следующей, раздвигая её границы изнутри.
Ценность индивидуального переживания. Музыка теперь рассказывает о том, что трудно выразить словами, — и не стыдится этого.
Оркестр растёт, гармония усложняется, появляется программная музыка с литературными сюжетами. Фортепианная миниатюра делает музыку доступной в домашнем кругу, а романтический исполнитель-виртуоз становится всеобщим кумиром.
Единый язык классической традиции распадается на множество направлений: от атональности и неоклассицизма до джаза, рока, электроники.
Запись и электричество меняют всё: теперь музыку можно повторять, редактировать, тиражировать в бесконечном количестве. Массовая культура и экспериментальный поиск идут параллельно, иногда пересекаясь самым неожиданным образом.